Это кажется так просто понять, но так не просто выразить. В книге «Сердце Чая» тайваньского чайного мастера господина Линь Ишаня, говорится вот что:
в японской чайной традиции (Путь Чая Ча Дао 茶道) дух чая выражается такими состояниями: Читать далее…
Обычай пить чай в Китае возник одновременно с развитием даосизма и теоретическим оформлением его отправных идей. Этот драматичный период китайской истории получил название Чжань-го, Эпоха Воюющих Царств. Подчинив огнем и мечом все близлежащие государства, император первой всекитайской империи Цинь Ши Хуан разделил их на 36 округов. В число этих округов вошли юго-западные области Ба и Шу (современная провинция Сычуань), где издавна существовала традиция приготовления и употребления чая. От этих «варварских», по меркам китайцев, народностей чайная культура распространилась по всей территории Цинь.
Это было то самое время, которое осталось в памяти жителей Поднебесной как «смутное» или «лихое». Бесконечные войны сотрясали страну, унося жизни десятков и сотен тысяч людей. Вслед за беспощадными битвами пришел период жестокого правления первого циньского династа. Но именно отсутствие стабильности и полная непредсказуемость жизни дала тот толчок, который привел к коренному преобразованию человеческого сознания. По существу, даосизм стал формой противодействия давлению внешнего мира. Его идеи встали преградой для всех разрушительных процессов существования, поскольку только внутри себя человек мог найти объяснение всеобщим переменам и осознать их безличный характер. Из бездны социального хаоса разродилось учение о Срединности и Гармонии. Появились каноны «Дао дэ Цзин» и «Чжуан Цзы», заложив фундамент Школы Чистой Беседы. Читать далее…
Традиция чань-буддизма, наряду с чайной традицией, широко распространилась по всему Китаю в эпоху Тан (618 — 907гг.). Это было время расцвета учения Бодхидхармы о первоначальной природе человека, когда многие духовные стороны повседневной жизни чаньских монахов сделались достоянием широкого мира. Точно также монастырская чайная церемония с ее уже сложившимся особым ритуалом получила возможность пустить свои корни в социальной среде. Произошло это не без влияния императора Сюань Цзуна, в прошлом-буддийского послушника нескольких чаньских монастырей.
При Сюань-цзуне буддийское учение достигло своего апогея. Сам император продолжал усердную практику созерцания в своем дворце и всячески способствовал как росту буддийских монастырей, так и внедрению многих норм монастырского уклада в повседневную жизнь населения Поднебесной. Среди разновидностей чаньского стяжания Пути значилась и чайная традиция, введенная в обиход монастырей Байчжаном Хуайхаем. В его «Чистых Правилах», едином монастырском уставе чаньских общин, сбор, приготовление и употребление чая были отнесены к основным занятиям последователей Дхармы. Сюань-цзун хорошо знал это, так как сам прошел через школу Гуй-ян, ведущую свою линию напрямую от Байчжана. Читать далее…
Древняя традиция Чайного Пути (Ча Дао) изначально ориентирована на достижение человеком той особой озаренности ума, в которой происходит безболезненное слияние субъекта и объекта. Путь чая веками предоставлял возможность освободить сознание от привычной склонности разграничивать вещи и закреплять за ними безжизненные понятия. В этом чайная практика созвучна древним методам культивирования сердца и духа.
Эволюция дерева проходит несколько основных фаз: зарождение, проявленность в форме, становление и изменение. Так происходит постоянное движение изнутри наружу. Подобно дереву, человек в процессе чаепития раскрывается целиком, расширяет свое внутреннее пространство и проявляет свою первооснову. Чайное действо позволяет созерцать поэтапное оформление жизненности всех мировых вещей. Мы видим, как из неясных истоков совершается преобразование элементов бытия и обретение ими различных обличий. Мы открыты для того, чтобы воспринять расцвет жизненного начала каждого из них. Читать далее…
Автор трактата — Сю Цышу (1549-1604) (неофициальное имя Жаньмин), житель юга, уроженец Ханчжоу времён династии Мин.
Цинь Ли’э в «Записках о восточных городах» писал: «Сю Цышу, сын местного чиновника, слегка хромал и с детства питал любовь к искусству — собирал необычные камни, искал горные источники, обладал изысканными манерами, был не склонен к излишнему употреблению рисового вина и стал известен, как автор литературных и стихотворных произведений. К моему великому сожалению, его сборники «Комнатка маленьких вещичек», «Комната с гребнями», ныне малоизвестны. Я с большим интересом ознакомился с его трактатом «Комментарии к размышлениям о чае», который глубоко проникает в истину чая, и вместе с «Чайным каноном» Лу Юя эти два произведения представляются мне единым — подобно тому, как существуют между собой внешняя сторона платья и его изнанка». Сю Цышу был глубоким знатоком чая и познал в его суть. Он долго изучал Усинские традиции, и потому весьма преуспел в данном предмете. Его книга была написана в двадцать пятый год правления под девизом Вань Ли[1] (1597). Читать далее…
Полный текст книги, исключая предисловие,
делится на шестнадцать частей.
Чистое и истинное дело следования по пути познания Дао через питие чая, описанное в этом рассуждении — это дело утончённых ценителей, совершенствующих свои моральные качества, и они не доступны уразумению простолюдинов.
«Лу Юй ценил классическую простоту в процессе приготовления от начала до конца: создание пудры и смешивание пасты [для приготовления чайного] блина. Во времена высшего человеколюбия древних установились такие сорта плиточного чая: Лунтуань, Хуантуань и Юэтуань, смешение их ароматов было украшением не хуже блистающего серебра, не без того, чтобы отнять малую толику от вкуса. Хоть каждая вещь в мире рождалась в соответствии со своей природой, нет ничего лучше чайных листьев. Сваренный и медленно выпитый, он соответствует сущности своей природы. Автор взял законы приготовления чая, инструменты для приготовления порошкового чая, сменив почитаемое новым, и образовал собственную школу». Представленная идея ещё яснее раскрыта в книге, которая имеет много интересного, помимо упомянутого выше. Читать далее…
Сун Хуэйцзун, Чжао Цзи (1082-1135), одиннадцатый сын Императора Яо, младший брат Чжэ-цзуна[1], некогда пожалованный титулами вана Суэйнина[2] и ваном Дуаня[3]. Чжэ-цзун умер от болезни, и мать Чжао Цзи поставила его быть императором, сделав восьмым императором Северной Сун на двадцать шестом году её существования (1100-1125). Государь скончался взятым в плен, погиб, претерпев невзгоды и испытания в возрасте пятидесяти четырёх лет. Он правил легко, и особенное внимание уделял вопросам культуры, был горячим поклонником искусства. Был сведущ в каллиграфии, живописи, написании картин в стиле «Цветы и птицы», в поэзии и др. областях.
Сион Фан[4] отмечал в своих «Записях о прекраснейшем чае из Бэй Юань в эпоху Чжао Цзи»: «На основе девиза Да Гуань[5] ныне здравствующий император создал двадцать глав «Рассуждений о чае». Придворный Чжао Южной Сун в своих «Записках канцелярии правителя области» писал: «В правом углу «Рассуждений о чае святой Сун» стоит герб подтверждающий, что это творение самого императора», — в предисловии к этой же книге сказано: «Повествование от начала до конца выстраивается в двадцать частей и называется «Рассуждения о чае». Можно увидеть изначальное название книги: «Рассуждения о чае». Так как придворный Чжао — человек эпохи Сун, то название этого труда императора из «Рассуждения о чае» превратилось в «Рассуждения о чае святой Сун». Да Гуань (1107-1110) был девизом правления Сун в эти годы, так что в последующие годы люди вслед за этим сменили название на «Рассуждения о чае времён Да Гуань». Читать далее…
Горный отшельник из Дунтина, Чжан Цяохай, обладал волей – крепкой и невозмутимой, был равнодушен к славе и выгоде; природное естество в нем сомкнулось и [толкнуло его] на отрешение от бренного мира и жизнь в уединении; стали именовать его «совершенным человеком в покое». Спрятавшись в горной долине, [он] не обременял себя делами, [лишь] заучивал, повторял да декламировал высказывания из философских работ и трактатов1. Каждую свободную минуту посвящал он расширению своего кругозора, завариванию чая родниковой водой, и сам пребывал в состоянии постоянной радости и безмятежного веселья.
И в зимнюю стужу, и в летний зной, в течение тридцати лет без перерыва, утомляя все свои душевные силы и изнуряя себя разными думами, помыслы его беспрестанно возвращались к изучению и осмыслению чайного [искусства]. Поэтому, составленные им «Записки о чае», [раскрывают нам] постигнутые им секреты чая. Будь мне дарована возможность вернуться на десять лет назад, [я бы вернулся в тот миг], когда одним утром я был охвачен благоговейным вдохновением и обрел пристрастие к чаю! Можно, подобно благородному мужу, изречь сто тысяч слов, а можно изречь несколько изящных слов, словно [вместо языка у тебя] искусные чайные инструменты. Такой человек подобен чайному настою! Но, и не обладающий подобными способностями, также может походить на чай. Отчего же горному отшельнику не передать [свое сочинение] искусному граверу, чтобы опубликовать его? Ведь даже [произведения] Ван Мэна и Лу Туна2 не сравнить с ним!
Предисловие У Цзянгу.
DO — «Путь»
Основу Пути Чая составляет три базисных понятия: «Путь» — «Учёба» — «Практика». Практикующий «Тяною», вступая на Путь, со временем осознаёт, что эти занятия есть не что иное, как средство формирования особого отношения к миру и окружающим людям. По сути, это — сама жизнь. Жизнь, которую человек проживает, шаг за шагом сам продвигаясь вперёд по этому пути. На этом пути человеку могут встретиться радость и горе, разочарование и надежда, друзья и враги. Но с этого пути нельзя свернуть, так же, как нельзя, сделав ошибку, вернуться во времени и прожить тот же самый момент дважды.
Проходя по этому пути, человек начинает осознавать, что за всё время существования Пути Чая, по нему прошли тысячи и тысячи его предшественников. Мастера, создавшие «чайную церемонию», внёсшие в неё впоследствии изменения, целые поколения людей, практиковавших Путь Чая столетия назад, наши современники во многих странах мира, изучающие это уникальное явление. Читать далее…
Искусство Тяною окончательно сформировалось в начале периода Эдо (первая половина 17 века; название дано по месту нахождению резиденции правящего дома). Эпоху Эдо принято считать временем развитого средневековья, для которого характерна жесткая структура общества и иерархия сословий. В соответствии со строгой системой были выстроены и предметы чайного действа.
Самыми ценными признавались китайские вещи. За ними закреплялось название — карамоно. В этом нет ничего удивительного. Вспомним о том, чай был привезен в Японию из Великой Поднебесной Империи, а ритуал чаепития был частью ежедневной практики в чаньских монастырях. И в Японии развитие чайной культуры Тяною связано, в первую очередь, с распространением дзэн-буддизма (китайского Чань). Читать далее…
Чай можно готовить где угодно, важно только, чтобы действие происходило на глазах у гостя и чтобы обе стороны были объединены атмосферой комнаты. Именно поэтому идеальным чайным пространством, будет то, где достаточно свободно для гостей и для хозяина, а также есть место для чайного очага и утвари.
Пространство может изменяться:
Существует и наиболее стандартный, классический размер чайной комнаты — в четыре с половиной татами. В чайной мифологии это связанно с легендой о праведном Вималакирти (см. Сутра о Вималакирти), который в комнате этого размера принимал и угощал чаем мириады Будд и Бодхисатв (и всем хватило места!!!). В мифологии квадрат в четыре с половиной татами воспринимается как мандала чайной вселенной, которая сориентирована по сторонам света и в которой существуют свои правила и своя иерархия. Читать далее…
