TeaTerra

Дзэн и чайную церемонию объединяет постоянное стремление к упрощению. Дзэн устраняет все ненужное в своем познании высшей реальности, а чайная церемония – в жизни, одним из типичных проявлений которой является чаепитие в чайной. Чайная церемония – это эстетизм примитивной простоты.

Ее идеал – приблизиться к природе – воплощается в том, что вы располагаетесь под соломенной крышей в комнате, едва достигающей десяти квадратных метров, которая однако отделана и обставлена со вкусом. Дзэн также стремится содрать всю шелуху искусственности, которой человечество покрыло себя, вероятно, для того, чтобы казаться более солидным. Прежде всего Дзэн объявляет войну разуму, так как, несмотря на его практическую пользу, он мешает нам докопаться до глубины бытия. Философия может поставить перед разумом ряд всевозможных вопросов, но она никогда не претендует на способность удовлетворить духовно, что должно быть доступно каждому из нас, независимо от того, насколько слабо мы развиты интеллектуально. Философия доступна только тем, кто интеллектуально вооружен, и не может, таким образом, быть дисциплиной широких масс. Читать далее…

Продолжение. Начало здесь

Одним из наиболее частых вопросов, которым задаются те, кто лишь начинает своё движение по Пути чая: сколько раз его можно заваривать. Тут есть варианты.

Версии про 15-20 раз, даже имея в виду метод пролива, рассматривать как-то не хочется. Дело совсем не в том, что числа этого порядка представляются маловероятными, в нашей коллекции, к примеру, есть чаи, стойкость которых к завариванию очень высока, и полтора десятков проливов для них — цифра вполне реальная, но это скорей исключение. Конечно, если насыпáть заварку по полчайника, заливать не самой горячей водой и сливать напиток чуть ли не мгновенно, можно заварить и 20-30 раз, другой разговор – кому нужны такие крайности. Читать далее…

Музыка, музыка — с тех пор, как человечество изобрело электронные средства записи и воспроизведения музыки, мы слышим ее повсюду, от нее не спрятаться. Она звучит в наших наушниках, льется из телевизоров, раздражает через стенку от соседей (вам встречались соседи, чьи музыкальные вкусы совпадали бы с вашими?) зависает в мозгу, сопровождая дурацкие рекламные ролики, навязчиво крутится в голове, не давая заснуть. Не знаю, как у вас сложились отношения с музыкой, меня же она порабощает.

Я нахожу в ней столько удовольствия, что буквально падаю в нее, мгновенно меняя настроение, выражение лица и даже походку. Я приплясываю вместе с танцами, фальшиво подпеваю песням и плачу над мессами. Симфонии и струнные квартеты погружают меня в состояние блаженного транса, в котором я могу дирижировать невидимым оркестром и притопывать ногами в такт. Ну вы поняли, музыка вертит мною, как хочет. Единственное, что меня не берет — это всевозможная электроника, включая столь модный в чайных нью-эйдж. Довольно быстро я начинаю скучать и спустя совсем непродолжительное время монотонные ритмы приводят меня в раздражение, граничащее с исступлением. Не знаю возможно, я — звукозависимая. Однако, согласитесь, сила музыки — невероятна, ее воздействие по мощи сопоставимо с ударом молотком.

Тем не менее, в любой приличной (и неприличной) чайной будет играть музыка. Время от времени, возможно, живая. Чаще всего это этно или тот самый нью-эйдж в исполнении микшерского пульта. Еще одна фишка китайских чайных — китайская музыка, конечно же. Сотрудники ее обычно искренне ненавидят, они же ее слушают целый день, много дней подряд. Постоянные гости, чаще всего, тоже. Тем не менее в виде разовой порции — к двухчасовому чаепитию — китайская музыка, с ее минимальной эмоциональной окрашенностью, с математической холодностью создаваемых гучженем или гуцинем образов, пожалуй действительно лучше всего подходит для серьезного чаепития. Заметьте — речь не идет о визгливо рвущей уши пекинской опере, которая сопровождает развеселые чайные посиделки, нет. Я говорю именно о струнной китайской классике. Читать далее…

С точки зрения чайной функциональности, вся китайская утварь может быть разбита на три группы – устройства для кипячения воды, керамика для пития чая и заварочные чайники. Рассмотрим их подробнее. С кипятильниками-нагревальниками все достаточно просто и без затей. По большому счету, вода могла нагреваться в любом подходящем для этого сосуде.

Наиболее известным вариантом такого сосуда был «хо-го», очень похожий на русский самовар, но без краника – воду из него доставали «через верх» специальной черпалкой. Но, безусловно, для кипячения воды использовались и другие приспособления. В настоящее время получили распространение кипятильники прозрачного стекла с газовой или спиртовой горелкой – смотреть, как булькает вода, безусловно, интересно. Следует отметить, однако, что при нагревании воды для чая – особенно для тонких сортов, вкус которых сильно зависит от температуры – лучше использовать большие сосуды, нежели маленькие. В маленьких вода закипает очень быстро и необходимую температуру очень трудно поймать. И остывают они гораздо быстрее. С большими в этом отношении легче. Читать далее…

Традиции японской чайной церемонии (яп. «Тядо» – «Путь Чая») уходят своими корнями в далекое прошлое. Пришедший из Китая обычай пить поначалу диковинный заморский напиток прочно закрепился на японской почве и постепенно превратился в традиционное искусство, которое наиболее глубоко отражает основные моральные, эстетические и философские принципы сознания японской нации. Вначале ритуал чаепития был частью ежедневной практики в дзэнских монастырях. По ходу службы чай преподносили на алтарь Будде и совершали поклонение; впоследствии для самих монахов стали устраиваться так называемые «са-рэй» — чайные церемонии, призванные очистить сознание и снять сонливость, мешающую медитации.¹

С течением времени культура приготовления и потребления чая распространилась и в других слоях населения – среди аристократии, военного сословия, купцов и простых горожан. Тем не менее, ее изначальная связь с дзэн-буддизмом всегда сохранялась и подчеркивалась. Эстетика дзэн-буддизма оказала громадное влияние на формирование эстетики чайного искусства.² Это проявляется и во внешней форме церемонии, и в отдельных элементах, таких, например, как чайная утварь, интерьер чайной комнаты, планировка чайного сада и пр. В качестве частного примера хотелось бы рассмотреть такую связь на примере керамической посуды, используемой в чайной церемонии, и подаваемых в ней блюд — «тя-кайсэки». Читать далее…

Есть много хороших напитков: прохладительных, питательных, целебных. Каждый по-своему знаменит и ценен. Но с напитком «чай» не может сравниться никакой другой: он любим миллионами людей на всей планете, его пьют во всякое время года, днем и ночью, как лакомство и лекарство, за рабочим столом и за дружеской беседой. Чашка горячего чая в нужный момент совершает чудеса. Чай дает зарядку бодрости, бережет наше здоровье, помогает нам жить. Он – верный друг человека с детства до старости.

Напиток простой, всем знакомый, и на первый взгляд может показаться, что о нем ничего нового, вроде бы, и не расскажешь. Но это далеко не так. Как мы пьем чай? Наверняка немногие задавались этим вопросом за чашкой этого замечательного напитка, история которого уходит корнями в глубокую древность. На протяжении многих веков люди совершенствовали традиции чаепития, неизменно возводя их в ранг искусства. Для одних чайная трапеза – это прекрасный повод собраться в кругу семьи и побеседовать «о том о сём», для других же – отличная возможность отвлечься от суеты, забыв на время обо всех делах. Что же такое русское чаепитие? В дореволюционной России существовало множество чайных традиций. Читать далее…

Чай, являясь самым популярным напитком в мире после воды, имеет многовековую историю. История развития чайной культуры мира отражает в себе мифологический и религиозный аспекты жизнедеятельности людей, экономические и торговые отношения между странами, она связана с войной и миром, с развитием и упадком, она касается как царей и императоров, жрецов, монахов и духовных деятелей, целителей и врачей, так и простых людей, которые вот уже 3 тысячи лет разными способами – горячим, охлажденным, с молоком, с сахаром, медом, солью, перцем, ежедневно употребляют чай.

Итак, в результате проведенных исследований было подсчитано, что чайный куст (Camellia sinensis) появился около 60 000-70 000 тысяч лет назад! В диком виде чайный куст растет в горах Индии и Индокитая. Географическая родина чая — Юго-Западный Китай и примыкающие к нему районы Верхней Бирмы и Северного Вьетнама.

Открытие и описание чая как напитка обычно приписывают Шэнь Нуну 神农, Божественному Земледельцу, или, как его еще называют Ян Ди – Император Солнца. Именно в его трактате «Корни и травы» (神农本草经Бэнь Цао Цзин) впервые упоминается чай. Шэньнун, он же Ян Ди, являясь существом исключительно мифологическим, так как достоверных исторических сведений о его жизни и деятельности, кроме указанного выше трактата, китайцы не нашли, на наш взгляд есть продукт коллективного знания древних китайцев о лекарственных свойствах растений. Читать далее…

Приводится первый перевод на русский язык и исследование «Оды чая» поэта эпохи династии Западная Цзинь – Ду Юя, наиболее раннего из известных на сегодняшний день текста, специально посвященного чаю. Предпринимается попытка интерпретации содержания оды с учетом реалий современного автору китайского общества. Ода занимает крайне важное место в истории чайной культуры Китая и представляет большой интерес для исследователей не только чайной культуры, но и специалистов более широкого профиля.

Эпоха правления династии Западная Цзинь (265–316 гг.) традиционно представляется периодом весьма неоднозначным: это время бунтарей и романтиков, экстравагантных увлечений и духовного поиска. Это время известно пристрастием образованной интеллигенции к алкоголю и психотропным наркотическим веществам – снадобьям яо. Вместе с тем именно на это время пришелся период зарождения и развития собственно китайской чайной культуры как выражения этоса китайского народа. Здесь уместно возразить, что сама китайская культура в это время переживала период глубинной трансформации, и задать вопрос, в какой же культурный контекст вписывалось чаепитие? Поиском ответа на этот вопрос, отчасти, и является настоящая статья, которая посвящена исследованию наиболее раннего из известных в истории чайной культуры и в истории литературы вообще текста, специально посвященного чаю – «Чуань фу» («Ода чаю») поэта и государственного деятеля Ду Юя (?–311). Читать далее…

Рассматривается современное состояние китайской чайной культуры в контексте новой парадигмы культурного строительства в КНР времен проведения политики реформ и открытости. Ставится вопрос о месте традиций в обществе, которое находится в процессе модернизации. Пробуждение интереса к чайной культуре в 80-е гг. ХХ в. сопровождалось обращением к некоторым традиционным ценностям китайского общества и их переосмыслением в новых условиях. Чайная культура рассматривалась как выражение этих традиционных ценностей, которые были не понятны жителям нового Китая и требовали интерпретации. Однако здесь неизбежно встает вопрос, как соотносится интерпретация с тем, что она интерпретирует.

Процессы, захватившие китайское общество после окончания культурной революции и провозглашения политики реформ и открытости, представляют большой интерес для исследователей Китая во всем мире. Обсуждая возможность соединения китайского марксизма с традиционной китайской философией, Тан Ицзе сделал такое замечание: «Марксизм попал в Китай во время Движения 4 мая в 1919 году, и политически он соответствовал требованиям Китая того времени… Но марксизм не был интегрирован в китайскую философскую мысль. Наоборот, марксизм воспринял негативное отношение к китайской традиционной философии» [1. С. 175]. Тан Ицзе убежден, что необходимо достичь синтеза между марксисткой и традиционной китайской философией, потому что «только так традиционная китайская философия может развиться в современную китайскую культуру, которая сможет ассимилировать и западную, и марксистскую философию» [Там же]. Читать далее…

Трактат «Нампороку» («Записки Намбо») предположительно был написан в Японии в 80-х годах XVII века и на протяжении всего последующего времени являлся (и является до сих пор) основополагающим каноническим текстом, записанным, как полагают некоторые исследователи, со слов патриарха чайной церемонии Сэн-но Рикю (1522-1591) его учениками и последователями. До сих пор полный перевод «Нампороку» на какой-либо другой язык, включая русский, не осуществлялся. В самой Японии, однако, трактат хорошо известен в кругах специалистов по искусству «Тядо»; существует большое количество исследований, переводов на современный язык и комментариев этого известного памятника культуры.

История написания и обретения трактата весьма загадочна. Не существует даже единой точки зрения на правильное толкование названия «Нампороку» (или «Намбороку»?). Исследователи до сих пор спорят, как правильно перевести название: «Записки Южного храма» или «Записки монаха Намбо»? Загадочное название трактата связано с его не менее загадочным появлением. По преданию некий чайный мастер Татибана Дзицудзан, совершая поездку из Киото в Осака по реке Ёдо-гава, решил на ночь остановиться на реке. Ночью к его кораблю пристала лодка, и незнакомый человек, назвавшийся уроженцем Киото, предложил ему посмотреть одну интересную книгу, которую он привёз с собой. Татибана прочитал и очень заинтересовался книгой, попросив владельца разрешить ему сделать копию. Разрешение было дано, и Татибана вручную переписал книгу. Это были первые пять свитков «Записок». Повествование в трактате велось от имени некоего монаха Намбо Сокэй, который был современником Рикю, то есть жил в конце XVI века. Читать далее…

Смысл постепенных изменений, происходивших в японской культуре XVI века, с большой полнотой и убедительностью раскрывается на примере культа чая, с которым было связано развитие почти всех видов искусства — архитектуры, живописи, садов, прикладного искусства. Особенно существенно, что ритуал, обозначаемый термином тя-но-ю, переводимым на европейские языки как чайная церемония, был не только своеобразным синтезом искусств, но одной из форм секуляризации культуры, перехода от религиозных форм художественной деятельности к светским. Чайный культ интересен также с точки зрения перевода «чужого» в «свое», усвоения и внутренней переработки воспринятых извне идей, что было важнейшим свойством японской культуры на протяжении всей ее истории.

38. Тогудо. 1486. Дзисёдзи, Киото

Определить точную видовую принадлежность чайной церемонии в системе искусств, пользуясь категориями европейского искусствознания, нелегко. Ей нет аналогий ни в одной художественной культуре Запада или Востока. Обыденная бытовая процедура питья чайного напитка была превращена здесь в особое канонизированное действо, разворачивавшееся во времени и происходившее в специально организованной среде. «Режиссура» ритуала строилась по законам художественной условности, близкой к театральной, архитектурное пространство аранжировалось с помощью пластических искусств, но при этом цели ритуала были не художественными, а религиозно-нравственными. Читать далее…