TeaTerra

Пост представляет собой краткий пересказ статьи номер 44 из серии «Лаона дэ чахуахуэй» (老衲的茶话会) – «Чаепитие старого монаха» ( https://post.smzdm.com/p/a8xd6r80/ ) с небольшими дополнениями.

Пуэрная тыква из дворца-музея Гугун.

Дань – важный элемент феодальной политической системы. Первое подношение часто символизировало подчинение, а регулярная, например, ежегодная дань служила подтверждением отношений сюзерена и вассала. Те, кто был уполномочен собирать дань, могли в свою очередь получать вознаграждение «свыше» — так выстраивалась феодальная вертикаль. По мере развития товарно-денежных отношений натуральная дань постепенно заменялась налогами, но подношения ценных предметов и продуктов сохранялись как минимум в качестве символа.

Естественно, чай в Китае часто становился данью. Самое раннее упоминание о таком использовании чая содержится в «Хуаян Гочжи» (华阳国志) — «Хуаянских анналах», древнейшей региональной хронике Китая. Там сказано, что жители царства Ба отправляли лучший чай У-вану, правителю Чжоу; это было больше трёх тысяч лет назад. В письменных источниках последующих эпох нередко указывается и размер чайной дани – так, в «Бэньцао Яньи» (本草衍义) — «Расширенной фармакопее» Коу Чжунши (1116 г. н.э.) говорится о том, что в Восточной Цзинь, во время правления Юань-ди (317-322 гг. н.э.) чиновник Вэнь Цзяо доложил о большом количестве податного чая в Сюаньчэне – 300 цзиней (на тот момент около 180 кг). Однако вплоть до эпохи Тан ни в одной из таких записей нет сведений о точном происхождении чая, нет у податного чая и названий. Он был частью так называемой «местной дани» (土贡) наряду с мясом, вином, шелками, древесиной, самоцветами и т.д. Читать далее…

Встретил пост о малоизвестных сортах чая провинции Юньнань – https://baijiahao.baidu.com/s?id=1789493492013746768.. – и постарался узнать о них чуть больше. Автор использует слово «ганьга» (尴尬), означающее конфуз, затруднительное, неловкое положение, вероятно, намекая на трудности, с которыми сталкиваются продавцы при продвижении таких чаёв, а покупатели – при их поиске. Давайте немного расширим наш кругозор и ещё раз напомним себе о том, что мы видим лишь крошечную часть многообразия китайского чая, только те сорта, которые одержали временную победу в бесконечной битве за национальный рынок – порой благодаря стечению обстоятельств, не имеющих отношения к объективным достоинствам чая.

1. Ши Ли Сян Ча (十里香茶), что можно перевести как «Аромат на десять ли» (ли – 0,5 км), или Баохун Ча (宝洪茶) – зелёный чай из уезда Илян городского округа Куньмин. Название происходит от местечка Шилипу (十里铺) на горе Цзиньма (金马山), где, как утверждают, начали выращивать чай ещё в VII веке н.э. Согласно легендам, семена этого чая принесли из Фуцзяни странствующие монахи, посетившие храм Баохунсы (который в эпоху Тан назывался иначе – Сянгосы). Вот поэтому это мелколистный чай, что для Юньнани необычно, хотя называть его «единственным мелколистным юньнаньским чаем», как часто делают – всё же преувеличение. Вообще, в истории Ши Ли Сян Ча правду сложно отделить от вымысла. В том числе и потому, что она почему-то сильно контаминирована с Люань Гуапянь: десятки упоминаний, якобы присутствующих в «Сне в красном тереме», ода трёх минских учёных Ли Дунъяна, Сяо Сяня и Ли Шиши, восторг Юань Шикая, четырнадцатый сын которого женился на девушке из семьи чаеводов – все эти типовые байки о Люань Гуапянь «понаехали» во многие статьи о Баохун Ча; будьте осмотрительны, когда станете искать дополнительную информацию… Читать далее…

В Фуцзяни, в уезде Чжанпу городского округа Чжанчжоу есть небольшая горная деревушка Мяопу, а к северо-востоку от неё – гора Сицюшань. С этой горы открывается прекрасный вид, она окружена чистыми водными потоками и, согласно геомантическим представлениям, чрезвычайно благоприятна в качестве последнего пристанища. Не только местных крестьян, но и уездных чиновников издавна хоронили там. Но не все относятся к этому месту с должным почтением: многочисленные гробницы эпох Мин и Цин привлекают охотников за сокровищами.

Тёплой и тихой июльской ночью 1987 года жителей Мяопу внезапно разбудил страшный грохот, от которого задрожала земля; крестьяне сперва даже подумали, что началось землетрясение. Наутро они обнаружили в одной из сицюшаньских гробниц большую дыру – очевидно, грабители воспользовались взрывчаткой. Крестьяне немедленно вызвали полицию и уведомили уездный департамент культурных реликвий, и полицейские прибыли вместе с археологами.

Увы, все ценности были похищены. В склепе остались лишь фрагменты гроба и костей и, к большой радости учёных, короб с отлично сохранившейся эпитафией, благодаря которой было установлено, что это была гробница Лу Вэйчжэня (1543-1610), уроженца уезда Чжанпу, выдающегося интеллектуала и государственного деятеля, сменившего множество постов в различных министерствах, но неизменно остававшегося добросовестным, принципиальным и великодушным. Не раз он выводил вверенные ему отделы из кризиса и спасал несправедливо обвинённых, но в конце концов и сам оказался в опале в результате сговора чиновников-мздоимцев, которым он сильно мешал. Покинув государственную службу и вернувшись в родные края, Вэйчжэнь не унывал, поселился в уединённой резиденции, гулял в горах и принимал гостей, пил вино и чай. После смерти ему были возданы запоздалые почести – присвоен очередной высокий чин и построена небольшая, но богато украшенная гробница – теперь, к сожалению, пустая. Читать далее…

Встретил любопытный пост — https://baijiahao.baidu.com/s?id=1788939494747740776 . Его автор нашёл небольшой фрагмент старого гонконгского фильма «Цяньлун ся Цзяннань» («乾隆下江南», 1977 г.) – «Цяньлун едет в Цзяннань», в менее буквальных переводах – «Цяньлун отправляется на юг» или «Приключения императора Цяньлуна» — и решил поделиться рассуждениями по поводу увиденного.

Вообще, историки насчитывают шесть путешествий Цяньлуна на юг – в точности как у его деда Канси; они и правили оба по шестьдесят лет. Обставлены эти экспедиции были с большой помпой, императора сопровождала многочисленная свита (по некоторым данным – более двух тысяч человек), в том числе целый отряд летописцев и художников, увековечивавших детали монарших поездок; тяжела была жизнь без смартфонов. Богато украшенные альбомы с рисунками и записями, сделанными во время этих инспекций, хранятся, в частности, в Гугуне и Эрмитаже. Кроме того, путешествия Цяньлуна послужили источником вдохновения для литераторов и живописцев последующих веков. Не остался в стороне и гонконгский кинематограф, переосмысливший исторические события в вольной и шутливой форме.

Молодого Цяньлуна играет статный и обаятельный Тони Лю, друг детства Брюса Ли; он начал свою карьеру с небольших ролей в «Большом боссе», «Кулаке ярости» и «Пути дракона», а сейчас за плечами мастера боевых киноискусств более семидесяти фильмов. Читать далее…

Встретил прекрасную серию статей, озаглавленную «Лаона дэ чахуахуэй» (老衲的茶话会) – «Чаепитие старого монаха». К сожалению, у меня нет информации об авторе, но этот цикл, безусловно, заслуживает внимания. Некоторые «главы» посвящены детальному разбору отдельных чайных зон – например, Уляншаня; другие – более общим вопросам, таким как история податного чая. Было бы здорово прочитать и пересказать их все, но на это нужно несколько месяцев непрерывной работы; увы, я ими не располагаю.

Сегодня я хочу остановиться на главе о «шаньтоу ча» (https://post.smzdm.com/p/a60lzzwo/ ). На это понятие то и дело натыкаешься в китайских статьях о пуэре, в России же оно не в ходу. Отчасти его заменяют термины «моносырьё», «микролот» и т.п., но им часто недостаёт определённости; впрочем, и с «шаньтоу ча» (山头茶) то же самое – стоит копнуть глубже, и оказывается, что разные китайские авторы понимают под «чаем горных вершин» разное.

Привести разные мнения к общему знаменателю с помощью одной, пусть даже очень хорошей статьи вряд ли получится; лично для меня ценность текста «старого монаха» в другом. Нынешнее поколение любителей чая – как в России, так и в Китае – принимает как должное мешанину чайных гор, деревень и садов на обложках и ценниках, и они редко задумываются о том, что ещё тридцать, даже двадцать лет назад ничего подобного не было, и на протяжении многих веков своей истории пуэр как-то обходился без этого. О том, когда и как огромная туша пуэра оказалась разрезанной на кусочки на один укус, и рассказывает «Лаона». Читать далее…

Китайские блоги о чае неодинаковы. Полным-полно страничек, где перепечатываются одни и те же материалы, часто примитивные, в духе «Три секрета хорошего чаепития: возьмите качественный чай, подходящую посуду и чистую воду» и «А вы знали, что Аньцзи Бай Ча – не белый чай, а зелёный?»; всё больше становится машинных компиляций, в которых обрывки чьих-то текстов свалены в кучу безмозглыми ботами. Но есть и блоги с оригинальным контентом, содержательным и интересным; у некоторых авторов настолько яркий, узнаваемый стиль, что можно даже не смотреть, чей пост подсунули поисковые алгоритмы – понятно и так.

Хороший пример – «деревенская девушка Чэнь» (村姑陈), странички которой на разных площадках носят название «Сяо Чэнь Ча Ши» (小陈茶事) – «Чайное дело маленькой Чэнь». За последние несколько лет она написала несколько тысяч статей и заметок, а также книгу «Записки о дегустации белых чаёв» («白茶品鉴手记»), вышедшую в 2019 г. в Фуцзяньском научно-техническом издательстве (http://m.bookschina.com/8144018.htm ). «Сяо Чэнь Ча Ши» — один из самых популярных блогов о белом чае, у Чэнь целая армия поклонников, на неё часто ссылаются как обычные любители чая, так и крупные СМИ. Посты Чэнь непохожи на сухие справочные материалы, она даёт не так уж много объективной информации и сосредотачивается на взаимодействии людей с чаем. Её тексты проникнуты живым чувством, язык не сложен, но выразителен, она часто, но умело использует различные поговорки и идиомы. Даже когда в посте нет ничего нового, от чтения всё равно получаешь удовольствие. Даже в автопереводе. Читать далее…

В Китае пуэр иногда называют «конечной станцией любителя чая», подразумевая, что он сложен для понимания тех, кто начал с зелёных, белых чаёв и улунов, и что любовь к его спокойному характеру и внутренней глубине возникает не сразу – зато остаётся до самого конца чайного пути. Забавно, что для нынешнего поколения российских «чайных людей» пуэр, напротив, часто становится «точкой входа» в мир чая, и ищут они в нём не мягкость и заземлённость, а наоборот, возбуждающий, будоражащий эффект… А Иу, в свою очередь, – «последняя остановка любителя пуэра»: наигравшись с модными локациями, с аналогами пуэра из ЮВА и т.п., чайные искатели рано или поздно возвращаются к иуской классике.

Я бы сказал, что пуэр в мире чая и Иу в мире пуэра роднит ещё кое-что. Объёмы контента, посвящённого пуэру, несоразмерны объёмам его производства; можно сказать, что пуэр – в бóльшей степени информационное явление, нежели материальное. И точно так же статей, заметок, постов в соцсетях об Иу больше, чем о любой другой пуэрной зоне; порой кажется даже, что больше, чем обо всех остальных пуэрных горах, вместе взятых. И это не соответствует ни размерам Иу (хоть эта зона и велика), ни объёмам производства чая, ни его стоимости – в последние годы иуские деревни и сады далеко не всегда оказываются на вершине рейтинга пуэрных цен, но интерес к Иу не уменьшается; Иу не является ни родиной чая, ни лидером по числу старых дикорастущих деревьев, ни по их возрасту. Бывает, говорят, что «история Иу – половина истории пуэра», имея в виду бурное развитие чайной индустрии и появление крупных чайных домов в Иу во второй половине эпохи Цин, когда на восток Сишуанбаньна стали массово переселяться чайные фабриканты и торговцы из уезда Шипин округа Хунхэ. Однако на первых ролях Иу окажется лишь в конце XIX века, после того как соседняя гора – Ибан – сильно пострадает от пожаров и эпидемий. Читать далее…

В китайских описаниях чая много специфических терминов. Легче всего перевести те из них, которые относятся к определённым участкам вкусоароматического спектра, и эти участки знакомы россиянам – например, «хуа сян» — цветочный аромат или «му сян» — древесный аромат. С ароматом лонгана, жужуба или листа цзунцзы уже посложнее. Ещё тяжелее даются явления из области, на которую россияне не привыкли обращать внимание: текстура настоя, послевкусие, реакция рта и горла на чай – например, хуэйгань, хоуюнь, шэнцзинь. И совсем беда с понятиями, которые вмещают в себя некую сумму опыта, которую не передашь, какие слова для объяснения ни подбери. Прекрасный пример – «янь юнь», «утёсная мелодия» уишаньских улунов.

Но если вопросы трактовки «утёсной мелодии» занимают и самих китайцев, и они много размышляют и дискутируют на эту тему, и можно ознакомиться со множеством суждений на этот счёт и что-то для себя прояснить (см., напр., https://www.tea-terra.ru/2023/12/17/37233/ ), то некоторым другим китайским выражениям повезло меньше – по-видимому, они кажутся носителям языка слишком простыми, чтобы пускаться в объяснения или споры. Читать далее…

В сентябре прошлого года в Гугуне – Запретном городе, огромном дворце-музее в историческом центре Пекина открылась выставка «Ча Шицзе» (茶世界) – «Мир чая», или «Чайная вселенная». Были представлены около шестисот экспонатов из тридцати китайских и зарубежных археологических и культурных учреждений – шедевры каллиграфии и живописи, древняя чайная утварь и, конечно же, образцы чая, в частности, цинская пуэрная голова весом пять цзиней (около 3 кг).

По окончании выставки экспозиция была преобразована в «странствующую» — свыше ста пятидесяти предметов из Запретного города отправились в мировое турне, и на каждой остановке их будут дополнять местные реликвии. Первой остановкой стал Музей провинции Фуцзянь – торжественное открытие состоялось 27 декабря. В Фучжоу «Чайная вселенная» будет гостить до конца марта. Читать далее…

Первый чай 2024 года собирали вчера в уезде Пуань Цяньсинань-Буи-Мяоского автономного округа на юго-западе провинции Гуйчжоу, недалеко от границы с Юньнанью. Очень может быть, что чай собирают и на Хайнане (см. https://vk.com/wall-47905050_14581 ), и в других южных регионах Китая, где чайные кусты могут понемногу вегетировать практически круглый год. Но пуаньцам важно заявить о себе как о лидерах большой весенней гонки – уезд уже давно сделал ставку именно на ранний зелёный чай.

Центром торжественных мероприятий уже третий год подряд стала Чашэньгу — «Долина чайного бога» в деревне Ляньмэн: сборщицы в национальных костюмах, концерт, дегустация, выступления официальных лиц, журналисты, строчащие формальные отчёты – в общем, всё как положено. Из этих отчётов можно узнать, что площадь чайных садов уезда достигла 183 тыс. му (свыше 12 тыс. гектаров), и это позволило выбраться из бедности семидесяти тысячам крестьян, а объём производства чая составляет 9500 тонн в год. Особенно быстро растут площади, занятые ведущим белолистным культиваром – Бай Е И Хао (из которого в Чжэцзяне делают Аньцзи Бай Ча). Китайская ассоциация по распространению чая, президент которой принял участие во вчерашних торжествах, присвоила Пуаню звание «уезда качественного развития чайной промышленности»; он также входит в число «ключевых уездов-чаепроизводителей национального уровня». В Пуане есть географически защищённые сорта готового чая – Пуань Сы Цю (普安四球茶), «Четыре Шара из Пуаня» и Пуань Хун Ча (普安红茶), «Пуаньский красный чай». Однако пиар работает прежде всего на зонтичный провинциальный бренд Гуйчжоу Люй Ча (贵州绿茶) – «Гуйчжоуский зелёный чай», что вполне в духе времени: географическое укрупнение брендов, упрощение и конкретизация названий, чтобы привязка к региону была яснее для потребителей, далёких от чайных премудростей – всё это тенденции последних лет. Читать далее…

Чай считается традиционным русским напитком, хотя своими корнями уходит в древний Китай – 770г. до н.э. В IХв. буддиские монахи вывезли его за пределы Китая в Японию и Корею. А в России о чае впервые услышали в 1567г. в царствование Ивана Грозного благодаря казацким атаманам Петрову и Ялышеву, побывавшим в Китае.

Первый чайный караван прибыл к русскому царскому двору в 1638г. из Монголии. В русских летописях говорится, что монгольский правитель Алтын-хан преподнес в дар чрезвычайному послу царя Михаила Федоровича, Василию Старкову 4 пуда сушеной травы (чая). Старков не разобравшись решил, что проклятые басурмане в насмешку над государем прислали ему сено и дело чуть не дошло до войны. Еле убедили посла, что злого умысла в подарке нет. А дальше чаю повезло. Он понравился царю, боярам, патриарху, но еще долгое время продавался в аптеках как лекарственное средство.

Культура чаепития в России начиналась с зеленого чая. Моду на черный чай русские переняли позже у англичан.

Напрямую торговля чаем между Россией и Китаем началась в 1689г. Чайные караваны формировались в г.Калгане возле Китайской Великой стены. В 1706г. маршрут караванов был изменен и торговля переносится в монгольский г.Урга (современный г.Улан-Батор). 20 августа 1727г. между Россией и Китаем был подписан Буринский договор об установлении границы вблизи г.Кяхты. Так появилась русская торговая слобода Кяхта и китайский торговый город Маймачен. С этого времени Кяхта становится центром российско-китайской торговли. Здесь заключались торговые сделки до 1880-х гг. Торговля в то время была меновой. Русские купцы меняли кожу и пушнину на специи, фарфор, шелковые ткани, чай. Китайцы снаряжали чайные караваны по 200-300 верблюдов и каждое животное несло на себе ящики общим весом до 600 тысяч фунтов. Ящики снаружи обшивались кожей, а внутри прокладывались либо свинцовой фольгой, либо бумагой. Время доставки чая занимало 6-8 месяцев пути. Торговый путь пролегал через Монголию, Сибирь, Среднюю Азию. Чай привозили сначала на крупные ярмарки – Ирбитскую и Нижегородскую, куда съезжались купцы со всей России. В к. ХУ111 – н.Х1Хвв. чай был очень редким и дорогим напитком. Цена фунта чая в то время приравнивалась к цене 50кг. зернистой икры. Читать далее…