TeaTerra

Вплоть до конца XVII века пуэр не был сколько-нибудь значимым явлением в чайном мире Поднебесной, а его производство не было массовым. Но в эпоху Цин всё изменилось. Ведущий блога «Лао Сюй Тань Ча» (老徐谈茶) – «Старый Сюй беседует о чае» выделяет три главных причины (см. zhuanlan.zhihu.com/p/38814815 ).

Первая – развитие чайного рынка, как внутреннего, так и внешнего, и рост спроса на чай вообще и на пуэр в частности.

Обобщать сложно – времена бывали разные – но в целом, торговля не была престижным занятием в древнем Китае, социальный статус торговцев был невысок. Но из-за развития товарной экономики их роль выросла, и профессия торговца стала более привлекательной и прибыльной. Возник новый городской средний класс, состоящий прежде всего из торговцев, а у этого нового класса были новые потребности, в том числе в развлечениях – и одним из популярных вариантов досуга стали чайные дома (см. baijiahao.baidu.com/s?id=17078… ). Значительно увеличился и экспорт чая: по морю – в Европу и по суше – в Россию и в Тибет.

Последнее – как раз про пуэр: тибетцы создавали на пуэр устойчивый и постоянно увеличивающийся спрос. Кроме того, в эпоху Цин пуэр наконец-то стал востребован и в метрополии… Но это, пожалуй, относится уже к третьей причине.

Вторая причина – это этническая интеграция. И на ней мы остановимся подробнее.

Во времена царств Наньчжао и Дали на территории нынешней Юньнани преобладали коренные народы, а появление там ханьцев приводило к их ассимиляции. Так, танские солдаты, захваченные в плен у озера Эрхай, влились в народ бай.

Однако к концу эпохи Юань «варваризация» ханьцев на Юго-Западе начинает сменяться «китаизацией» местных жителей. При династии Юань в Юньнань прибыло много монголов, хуэй, уйгуров, киданей и ханьцев; после завоевания Бирмы в Юньнани были размещены гарнизоны, солдат для которых набирали во внутренних районах империи. Эта политика получила своё развитие в эпоху Мин: основатель новой династии Чжу Юаньчжан считал, что лучше не подавлять восстания, а устранить возможности для них, и не просто размещал в Юньнани войска из Цзянси, Чжэцзяна, Хугуана, Хэнани и Сычуани, но и вменил потомственным военным в обязанность обрабатывать землю в местах их размещения – это так называемая система цзюнькэнь (军垦), «военный подъём целины». Действовала и программа гражданского земледелия, для чего в Юньнань планомерно переселяли жителей внутренних провинций. Наконец, в Юньнань ссылали преступников. В сумме эти три вида иммиграции обеспечили примерно три миллиона ханьских иммигрантов к концу Мин – и теперь ханьцы составляли более двух третей населения Юньнани.

Существовал и ещё один механизм смещения этого баланса: часть и, бай, хани, дайцев и др. изменили свою этническую идентичность путём переписывания своей родовой памяти. У них появились легенды о том, что их предки на самом деле – с Центральных равнин, из Цзяннани или из Нанкина, и что они на самом деле тоже ханьцы. Что в большинстве случаев неправда: по летописям видно, как изначально варварские фамилии и имена в их родах в какой-то момент меняются на ханьские (но исключения есть – семьи некоторых вождей действительно имели ханьское происхождение). И такое предательство своих корней можно понять – принадлежность к хань давала определённые преимущества. Так, освоив язык, переодевшись в ханьские одежды и сменив имя, талантливые представители коренных народов Юньнани добивались бóльших успехов на императорских экзаменах, где к варварам относились предвзято… Но кроме таких самозваных ханьцев, были и семьи, которым ханьские фамилии даровались официально – за те или иные заслуги.

Конечно же, фамилиями и языком ханьская культурная экспансия не ограничивалась. Повсеместно создавались школы, благодаря чему местной молодёжи прививали конфуцианскую этику. Обычаи коренных народов, превратившихся в национальные меньшинства, видоизменялись или замещались ханьскими. Например, многие этнические группы Юньнани гораздо свободнее относились к вопросам брака и секса; формальности при сватовстве, свадебные ритуалы, представление о супружеской верности как о важной добродетели – всё это было заимствовано у ханьцев. Многие варвары перестали жениться на жёнах братьев после их смерти, сжигать умерших, изменились их наряды и причёски, они стали отмечать Праздник весны и Праздник драконьих лодок. Подробнее обо всём этом можно почитать, например, здесь – www.yizuren.com/yistudy/yx… .

Помимо всего прочего, переселенцы из внутренних районов приносили в Юньнань свои технологии обработки чая, техники его приготовления и обычаи его употребления. Однако основных районов производства пуэра – Сишуанбаньна, Линьцана и Пуэра – это касалось в сравнительно небольшой степени: иммигранты-ханьцы преобладали в центральной части провинции (Куньмин, Цюйцзин, Чусюн, Дали), а на окраинах их было всё ещё немного.

Цинские же власти разместили в Юньнани войска Зелёного знамени – то есть сугубо ханьские (в отличие от Восьмизнамённой армии) части вооружённых сил империи, выполнявшие, в основном, полицейские функции. Теперь в каждом уезде был как минимум один военный пост, а всего было создано около трёх тысяч застав, постов и контрольных пунктов. Особенно много их было в областях-фу, остававших во времена Мин в развитии – в Лицзяне, Юнчане (ныне Баошань), Шуньнине (ныне Линьцан), Юаньцзяне, Пуэре, Кайхуа (ныне Вэньшань) и Гуаннане (тоже Вэньшань). Цинская сюньтан (汛塘) – система «постов и контрольных пунктов» (сейчас 塘 тан обычно означает либо пруд, либо дамбу, плотину, запруду, но раньше этим словом называли охраняемые контрольные посты на дорогах – см., напр., www.360doc.com/content/23… . Отсюда обилие «танов» в топонимах Юньнани, где не так уж много плотин и прудов. Так что не исключено, что знаменитый Бохэтан – на самом деле не «мятный пруд») несколько отличалась от минского цзюнькэня: служба в Зелёном знамени не была наследственной, к ней привлекались добровольцы из бедных крестьян с Центральных равнин. Не была она и пожизненной, но к моменту выхода в отставку солдаты старились, слабели, привыкали к местному окружению и обычно не стремились вернуться на родину. Многие из них селились поблизости, заводили семьи, обрабатывали свою землю и постепенно образовывали ханьские деревни.

Пополняли число иммигрантов и беженцы. К середине XIX века население империи Цин превысило 400 миллионов человек, внутренние провинции были перенаселены, что часто приводило к голоду. А юньнаньские чиновники предлагали землю, ссуды и налоговые льготы, привлекая беженцев для освоения пустошей в отдалённых районах – таких, как Пуэр и Сишуанбаньна.

Переселенцы из Цзянси, Хунани, Сычуани, Шэньси и Гуйчжоу активно вовлекались в производство и торговлю пуэром, и именно они сделали Лю Да Ча Шань знаменитыми. Есть мнение, что чайные деревья Ибана ведут свою родословную из Сычуани. А гора Иу – лидер как по числу больших чайных домов, так и по технологическому уровню – была заселена преимущественно ханьцами из Шипина (ныне уезд Шипин Хунхэ-Хани-Ийского автономного округа, это в центре Юньнани).

Так что не стоит видеть в пуэре специалитет малых народов Юньнани, сохранивший свою первозданную природу. Начиная с эпохи Цин, это результат соединения юньнаньского терруара с ханьской энергичностью, искушённостью и изобретательностью. Причём процесс этого плодотворного слияния продолжается и в наши дни, об этом мы говорили совсем недавно – см. vk.com/wall-47905050_26153 .

***

Третья причина – это особое благоволение цинских властей.

В предыдущие эпохи юньнаньский чай нисколько не интересовал правителей Поднебесной. А вот маньчжуры, предпочитавшие тяжёлую, жирную пищу (напомню, что Цин – маньчжурская династия), высоко оценили его положительное влияние на пищеварение, и его насыщенный вкус пришёлся завоевателям с севера по душе.

Для многих податных чаёв этот статус означал лишь признание их качества и государственный контроль, но пуэр был императорской данью в полном смысле этого слова. Только один, но очень яркий пример: согласно дворцовым анналам, император Гуансюй (годы жизни 1871-1908) ежедневно выпивал полтора ляна пуэра (цинский лян – около 37,5 г). Это больше двадцати килограммов в год.

Принцы, министры и другие высокопоставленные чиновники старались не отставать; пуэр был неизменной частью положенных по этикету подарков, в том числе подарков иностранным посланникам и зарубежным монархам.

И как всегда было в истории чая, за исключением разве что последней четверти века в Российской федерации, мода распространялась сверху вниз, от знати – к черни.

***

Но в первой половине ХХ века расцвет сменился упадком – упадком настолько глубоким, что пуэр на материке был почти полностью забыт, и в начале 1970-х, когда связи с Наньяном начали восстанавливаться, и торговцы из Гонконга и Макао стали прощупывать почву насчёт закупок пуэра, некоторые руководители чайных компаний не могли их понять – «Как вы говорите? Пуэрча? А что это такое?»

Почему же это произошло?

Всё тот же «старый Сюй» говорит о четырёх ведущих факторах (см. zhuanlan.zhihu.com/p/44716845 ).

Во-первых, пуэр был слишком зависим от внешних рынков сбыта. Череда войн – Первая мировая, первая фаза Гражданской войны, Вторая мировая, вторая фаза Гражданской войны – разорвала торговые связи, а потребление пуэра ханьцами было всё ещё недостаточным, чтобы поддержать его производство.

Во-вторых, чем больше росла популярность пуэра, тем сильнее страдала его репутация от подделок. Ещё Чжан Хун в «Новых речах Дяньнани» (1755 г.) писал о том, что мубанский (то есть бирманский) чай выдают за пуэр, обманывая несведущих закупщиков – см. vk.com/wall-47905050_26095 . И способы фальсификации совершенствовались вместе с самим чаем.

В-третьих, в сложной юньнаньской этнографии были не только плюсы. Между различными этническими группами то и дело вспыхивали конфликты. О самом разрушительном из них мы рассказывали в третьей части сериала – vk.com/wall-47905050_24769 , но он был не первым и не последним.

Например, в 1728 году несколько торговцев из Цзянси отправились для закупки чая в Нюгуньтан на горе Манчжи и остановились на ночлег в доме местного жителя по имени Ма Бупэн. Один из них немедленно соблазнил жену Бупэна, за что поплатился жизнью – нравы у горцев суровые; супругу рогоносец тоже не пощадил. Приятели убитого написали на Ма Бупэна донос, обвинив того в попытке ограбления. Вождь Дао Чжэнъянь, правивший Манчжи, не стал наказывать Бупэна и тем самым навлёк беду и на себя. Генерал-губернатор Э Эртай, приняв сторону торговцев, направил в горы войска, и хотя Ма Бупэн и Дао Чжэнъянь были казнены через год, волнения не утихали аж до 1736 года. За это время гора Манчжи практически обезлюдела, и чайные сады оказались заброшены.

Удалённость юньнаньской горной глуши от крупных городов также имела свою оборотную сторону. В знаменитых чайных горах часто случались эпидемии и опустошительные пожары, а их труднодоступность замедляла восстановление.

На четвёртое место китайский автор ставит налоговые злоупотребления и чиновничий произвол. Контроль над чайной торговлей в Юньнани был чрезвычайно строгим, поскольку пуэр рассматривался как стратегический товар и средство «управления границами». Непрерывно росли как ставки налогов, так и число различных их видов. Торговцам приходилось платить за проход через каждый контрольный пункт – а таких пунктов на главных торговых путях было множество. Чиновники выжимали все соки и из торговцев, и из крестьян-чаеводов, для которых чай превратился из источника дохода в источник тревог и бед.

Всё это и привело к тому, что первый «золотой век» пуэра завершился, и флагманом возрождения юньнаньской чайной индустрии в второй половине ХХ века стал отнюдь не пуэр, а красный чай.

Ну, а второе восхождение пуэра к вершинам славы началось совсем недавно – уже в XXI веке, когда на юньнаньский корень привили абсолютно новую, несвойственную пуэру модель потребления с заимствованными из алкогольного мира концепциями выдержки и микротерруарности (vk.com/wall-47905050_25420 ), попытавшись превратить пуэр в премиум-продукт, чай для гурманов и коллекционеров, чай с бездной тонких нюансов, каким он никогда ранее не был – ни в своей первой, первобытно-варварской жизни, ни во второй, индустриально-ханьской.

Сейчас он живёт свою третью жизнь. Лучшую ли?..

***

На этом мы завершаем серию постов (хотя к затронутым в них темам, без сомнения, будем возвращаться ещё не раз). Уверен, если вы внимательно их прочитаете, поразмыслите и поищете дополнительную информацию, чтобы разрешить возникшие у вас вопросы, то у вас сложатся базовые представления об истории пуэра, его родины и населяющих её людей. Подчеркну – только базовые. Чтобы разобраться в этом как следует, нужно намного больше усилий.

Но можно этого и не делать, а жить в мире примитивных объяснений типа «пуэр назван в честь уезда» и маркетинговой похабщины типа «пуэру пять тысяч лет».

Выбор за вами.

Эпоха Мин. Зоны массовой ханьской иммиграции в провинции Юньнань.

Эпоха Цин. Тибетский древний чайно-лошадиный путь (зелёный) и древний путь податного чая (красный). Первый начинается на западном берегу Ланьцана, в Мэнхае и проходит через Цзиндун, Дали, Лицзян и Дицин. Второй начинается на восточном берегу Ланьцана, в районе Лю Да Ча Шань и идёт через Куньмин. А участок Сымао-Пуэр у них общий.

04 сентября 2025 г.
Источник: Самая домашняя чайная «Сова и Панда» https://vk.com/club47905050
Антон Дмитращук https://vk.com/id183549038