Июл 25 2017

Ваби-тя. Часть 3

Часть 1, Часть 2, Часть 3

Размеры соан тясицу Сюко установил в четыре с половиной татами (около девяти квадратных метров) при высоте приблизительно в три метра. Наиболее ранний в истории тяною чайный интерьер (чайная комната Додзинсай) был построен Сюко во дворце Хигаясияма-доно Ёсимасы. Он помещался в домике Тогудо, ныне одном из двух сохранившихся от первоначального комплекса зданий. Слово тогудо состоит из иероглифов «восток», «искать» и «зал». Смысл же его должен быть изложен многими словами: «[Человек с] востока (намек на Дворец Восточной Горы, т. е. на самого Ёсимасу) ищет [Чистую Землю на Западе]». Соответственно, название намекает на приверженность Ёсимасы идеям школы Дзёдо, несмотря на его пострижение в дзэнские монахи (вполне, впрочем, формальное) и на дзэнские эстетические вкусы (вполне, надо полагать, искренние). Интимный характер церемонии, в которой обычно участвовало два-три и никак не более четырех-пяти человек, исключал необходимость большого пространства. К тому же размеры и не рассматривались Сюко как искусственно тесные. Напротив, они следовали размерам хижины Вималакирти, которая, как явствует из «Вималакирти-нирдеша сутры», вмещала, в представлении ее хозяина, всю Вселенную. Такая площадь хижины была освящена и собственно японской традицией — знаменитая келья Камо-но Тёмэя была не больше квадратного дзё (ходзё) — девять квадратных метров.

В небольшую нишу токонома Сюко стал вешать один свиток — пейзаж или каллиграфию. В интерьере сёин в токонома, как правило, помещались два-три свитка, Сюко, оставив один, повысил его эстетическую значимость и явственнее сделал философский смысл отношения единичного и единого. Иккю однажды подарил Сюко как удостоверение-инка бокусэки сунского мастера Юаньу, составителя «Биянь лу». Как известно из чайного трактата XVI в. «Яманоуэ содзи ки», Сюко повесил этот свиток в токонома и тем самым положил начало практике экспонирования в чайном интерьере каллиграфических надписей вместо живописных пейзажей. Свиток был самым важным элементом интерьера, своего рода условным кодом церемонии, пробуждавшим поле ассоциаций и задававшим тем самым настроение. Расположенный в нише против входа, он сразу привлекал внимание вошедшего и оставался смысловой и эмоциональной доминантой в течение всего чайного действа. Читать далее…


Июл 25 2017

Ваби-тя. Часть 2

Часть 1, Часть 2, Часть 3

Эйсай написал трактат о чае в двух книгах под названием «Кисса ёдзёки» («Записки о питье чая и сохранении жизни», 1211). Трактат начинается словами: «Чай — это эликсир для поддержания жизни». Эйсай пропагандировал чай с позиций даосской магической практики и тэндайского эзотерического буддизма. Собственно, дзэнского отношения к чаю, которое появится благодаря Иккю, у Эйсая еще нет, но тем не менее на его взглядах стоит остановиться подробнее.

Главной целью, которой служил чай, Эйсай объявил продление жизни и упрочение здоровья. Традиционные методы китайской медицины — иглоукалывание, прижигания, горячие источники — он считал малоэффективными во время последней эры «конца Закона». Эйсай опирался на даосское учение о том, что каждому органу соответствует определенный необходимый ему вкус. Печени — кислота, легким — острота, селезенке — сладость, почкам — соль, а самому главному (сердцу) — горечь. Сердцу также соответствует дух-шэнь, что ставит его в центр психического и физического здоровья человека.

Люди, считал Эйсай, обычно стремятся есть кислое, соленое, острое, сладкое, но почти никогда — горькое. Поэтому сердце часто слабеет и болеет, что удручающе сказывается на всех прочих органах. Поэтому, чтобы исцелить больное сердце и общую слабость, наиболее естественным и радикальным средством было, согласно Эйсаю, питье горького чая. «Так как сердце любит горький вкус, ваш дух и ваша энергия будут восстановлены посредством частого употребления чая», — учил он. Некоторые добавки к чаю, например ягоды тута, оказывали, по мнению Эйсая, чудодейственный эффект и при соблюдении надлежащих условий гарантировали бессмертие. Случаи обретения бессмертия в источниках не зафиксированы, но доподлинно известно, что, с подачи Эйсая, молодой сёгун Минамото Санэтомо лечился чаем от похмелья. Читать далее…


Июл 25 2017

Ваби-тя. Часть 1

Часть 1, Часть 2, Часть 3

Мурата Сюко является признанным основателем живущей и ныне традиции ритуализованного и эстетически оформленного питья чая — ваби-тя. Он первым в истории Японии получил титул «чайного мастера», от него через Такэно Дзёо и Сэн-но Рикю непрерывная линия мастеров продолжается до ныне живущего главы чайной школы Урасэнкэ — Сэн Сосицу XV. Но, как и в искусстве разбивки сада, а может и в большей степени, идеалами своего чайного культа Сюко обязан Иккю.

Роль Иккю в распространении чая в духе ваби известна довольно полно. Но, чтобы лучше уяснить значение его реформаторской деятельности, следует для полноты картины кратко очертить предысторию дзэнского Пути чая.

Для этого нужно обратиться к временам цзиньской династии (III в.), когда в Южном Китае (в юго-восточной провинции Юннань) начали употреблять отвар зеленых чайных листьев в медицинских целях. Иероглиф чай встречается еще в «Книге Песен», но твердо зафиксированный обычай питья чая возник не раньше первых веков новой эры. До этого, возможно, листья варили и ели. При Танах этот обычай стал весьма популярен, чай готовили из высушенных спрессованных листьев. В VIII в. известный литератор Лу Юй (728—804) написал «Чайный канон» («Чацзин»), книгу, ставшую важной вехой в истории чаепития в Китае, а затем в Японии. Наряду с практическими советами и указаниями по выращиванию, приготовлению и употреблению чая книга Лу Юя содержит антологию высказываний о чае китайских поэтов и ученых. Лу Юй широко прославился при жизни как чайный мастер, он почитался по всему Китаю не только как основатель Пути чая, но и как бог — покровитель кухни. Читать далее…


Июн 28 2017

Чайная утварь как художественный объект в традиции «Тяною» («Путь Чая»)

Искусство «Пути Чая» (яп. «Тядо», «Тяною») прошло долгий путь развития, вобрав в себя за прошедшие более, чем четыреста пятьдесят лет, многие аспекты японской и китайской культур, особенности религиозного мировоззрения, социального уклада, жизни и быта людей. Изучение всего этого огромного культурного наследия в теории и на практике и составляет процесс постижения «Пути Чая». Эстетико-художественная составляющая является одним из основных элементов при изучении искусства «Тядо».

Редкая красота от большого Мастера Гаэя Мацуямы (1916-1963)(Япония), чьи работы выставлены в музеях и украшают частные коллекции

В Японии издавна понятие «художественный объект» означало «ценный объект несравнимой красоты, созданный гениальным мастером с целью восхищения». Таким образом, не менее важной была идея восприятия художественного объекта не только самим мастером, но и «воспринимающей стороной» — зрителем, гостем чайной встречи. Не каждому человеку удается до конца разгадать и постичь истинную красоту, воплощенную в произведении искусства. Так в чайном действе было важно не только уметь правильно подобрать и использовать ту чайную утварь, внешняя и внутренняя красота которой гармонирует с общим настроем и темой чайного собрания. Не менее важно было участникам чайного действа развить в себе умение увидеть и воспринять истинную красоту предмета – внешнюю и сокрытую, внутреннюю (яп. «о-тя но би то кокоро»). Японские патриархи «Пути Чая» подчеркивали, что вещь не только сама по себе может являться уникальным произведением искусства; не менее важно то, насколько глубокое чувство восхищения и внутренний душевный отклик вызывает она у любующегося ею. Именно такой человек по-настоящему и создаёт произведение искусства, через акт «восприятия», а не только тот, кто дал миру его материальную оболочку. Читать далее…


Июн 18 2017

О китайском чаепитии

Одно из главных отличий чаепития в (условно) «китайской» манере, то есть «проливами», состоит в том, что это и приготовление чая, и питьё его одновременно. Тогда как в «европейской» традиции, при длительном настаивании чая эти процессы частично или полностью отделены друг от друга, и когда чай пьют, его уже не делают.

А неспешное, внимательное приготовление чая дарит множество впечатлений и приносит массу удовольствия – пожалуй, не меньше, чем питьё. Особенно когда имеешь дело с хорошей чайной утварью. Вкус и аромат чая дополняются другими модальностями: тяжесть и текстура глины, уютное тепло чайника, мягкость чайного полотенца, невесомость и прозрачность тонкого фарфора, многоцветные наплывы глазури, блики и отблески, испаряющиеся с боков горячего чайника капли воды, огонь свечи, клубящийся пар, звук льющейся воды и звук крышки чайника при соприкосновении её с горлом – всё это создаёт многокомпонентную движущуюся картину, завораживающую, отвлекающую от суеты ума и возвращающую к реальности. Читать далее…


Дек 14 2016

Японская чайная культура

Японская культура ярко выделяется своей необычной многогранностью на общем фоне мировой культуры, и для западного человека кажется очень загадочной и непостижимой. И сами японцы полагают, что их культуру и философию невозможно понять не японцу, для этого надо родиться японцем.
2016_12_14_01_001
Но все же чтобы попытаться понять суть и особенности японских национальных культурных традиций необходимо погрузиться в безбрежный океан Восточной философии — Восточной мудрости, с которой японская культура неразрывно связана. Я бы хотел на примере трех китов японской культуры (искусство каллиграфии, искусство «икэбана» и таинство чайной церемонии), с моей точки зрения, попытаться показать эту незримую связь. Читать далее…


Дек 3 2016

Экстаз обыденности: керамика Дальнего Востока глазами дзэнского мыслителя (Янаги Сōэцу и его «Безымянный мастер»)

Описание душевного отклика на встречу с прекрасным было неотъемлемой частью японской литературы на протяжении веков. Дневники и эссе эпохи Хэйан (794—1185 гг.), наиболее богатые изображениями эмоциональных переживаний, не только отражали склонность аристократов эпохи к аффектированным реакциям, но и служили своеобразным руководством к действию (вернее, чувствованию), указывая на объекты эстетических переживаний и описывая должную реакцию на них.
2016_12_03_05_001
Описание (или перечисление) пейзажей и состояний природы, животных и людей, предметов быта и искусства, вызывающих сильные, глубокие чувства, составляют особый прием японской дневниковой прозы, ярко представленный, например, в «Записках у изголовья» Сэй Сёнагон (конец Х в.). «То, что заставляет сердце сильнее биться», «То, что радует сердце», «То, что страшит до ужаса», «То, что вызывает жуткое чувство», «То, что пленяет утончённой прелестью», «То, что великолепно», «То, что утончённо-красиво» — лишь некоторые из названий глав повествования Сэй Сёнагон, в которых раскрывается эстетический мир японской средневековой литературы. Экстатический восторг хэйанских придворных и парадоксальные реакции дзэнских мастеров в более поздней литературе демонстрировали власть искусства и власть прекрасного в целом, его мистическую силу и способность повергать человека в состояние высшего напряжения духовных и эмоциональных сил. Читать далее…


Дек 3 2016

Очерки о Часи. Поиск элементов часи

Очерки о Часи. Чабу (чайное полотно)
Очерки о Часи. Одна встреча, один шанс
Очерки о Часи. Что такое Часи?
Очерки о Часи. Элементы Часи
Очерки о Часи. Поиск элементов часи

Великолепной особенностью жизни в стране с сильной чайной культурой является посещение сотен магазинов, посвященных чаю и чайной утвари. Но необязательно жить в месте подобном этому, чтобы сотворить прекрасную часи. Одим из моих любимых аспектов, как наверное любого и любителя чая, является превращение нечайных вещей в чайные или поиск чайных вещей в нечайных местах. Так что если вы не знаете, где найти такие предметы, надеюсь, эта статья подскажет вам несколько идей о том, где можно начать искать
2016_12_03_03_004
Когда я впервые начал пить чай, мое видение начало меняться само по себе. Всё плоское и нужного размера становилось тем, на чём можно было приготовить чай или расположить чайник. Всё тонкое, длинное и достаточно крепкое могло стать иглой для прочистки чайника или палочкой для обращения с чайным листом. Я начал видеть чайные вещи везде, куда бы я ни посмотрел, и всякий раз при входе в магазин мысль «Можно ли здесь что-нибудь использовать для чая?» вплывала где-то там в моем сознании или подсознании. На самом деле, эта статья может закончиться прямо здесь, потому что чем больше вы пьете чай и чем больше ваше внимание ориентировано на чай, тем больше вы будете вознаграждены всеми видами чайных открытий, где бы вы ни находились. Читать далее…


Ноя 8 2016

Средоточие чайной сессии

Одной из наиболее важных идей на пути чая является осознание того, что вы — это чай, который вы готовите. С этой точки зрения всё, что вы делаете, становится вашим искусством. И это суть гунфу. Но мы заострим ваше внимание на том, что вы должны испытать эту истину на себе.
2016_11_08_01_002
Ради эксперимента, мы хотели бы, чтобы вы сосредоточились на наиболее важном аспекте любой чайной сессии: человеке, готовящем чай. Вода является матерью чая, а чайник является отцом чая гунфу, но ни один из этих аспектов не влияет на чай так сильно, как делает это человек. Вы часто слышите, что вода является самым простым, дешевым и наиболее практичным способом улучшить ваш чай, это верно и по сей день, по крайней мере, на внешнем уровне. Но самой глубокой и мудрой стороной вашего чая является то, что вы можете изменить его сами! Читать далее…


Ноя 7 2016

Тясяку

Обычай пить чай маття пришел в Японию из Китая в период Камакура; тогда наряду с чайными чашами и нацумэ, в Японию были завезены и тясяку (chashaku, 茶杓). Об этом свидетельствует старинный храмовый документ, датируемый последними годами периода Камакура, в котором в список под заголовком «Недавно привезенная с континента утварь для чая» включено несколько тясяку из бамбука и слоновой кости.
2016_11_07_01_001
В Китае маття получил широкое распространение в период Северной Сун (10- 12 вв.), и в чайных трактатах тех времен уже встречается слово сяку (совок, ложка), используемое для обозначения предмета чайной утвари. Сначала маття, привезенный из Китая, использовали качестве лекарственного средства в буддийских храмах. Но как только производство чая началось в самой Японии, воинское сословие и состоятельные люди стали увлекаться тем, что пили и сравнивали чаи, выращенные в различных регионах, и пытались угадать их происхождение. Это превратилось в довольно экстравагантное времяпрепровождение, в котором участники боролись за сказочные призы в залах, устеленных тигровыми шкурами или заморскими коврами и заставленных китайскими предметами искусства. Это продолжалось примерно с середины и до конца четырнадцатого века. Вся утварь, используемая в подобных «чайных поединках» (闘茶) того периода, была из Китая, и можно предположить, что тясяку были по большей части изготовлены из таких материалов, как слоновая кость, золото или серебро. Учитывая, что в то время внимание Японии было всецело приковано к Китаю, как выдающемуся образцу для подражания, вполне вероятно, что японцы просто прислушались к тому, что они прочитали в китайских работах по чаю: «Лучшие тясяку те, что сделаны из золота». Читать далее…


Страница 1 из 26123...10...Последняя»